Упражнение 447 — ГДЗ Русский язык 8 класс. Тростенцова, Ладыженская. Учебник
Прочитайте приведённый ниже отрывок из романа И. Гончарова «Обломов». Что вызвало затруднения у Ильи Ильича Обломова при написании письма? Попробуйте отредактировать его письмо, избежав повторения союзного слова который и союза что.
Илья Ильич сел к столу и быстро вывел: «Милостивый государь!»<. >
Он подумал немного и начал писать.
«Квартира, которую я занимаю во втором этаже дома, в котором вы предложили произвести некоторые перестройки, вполне соответствует моему образу жизни и приобретённой, вследствие долгого пребывания в сём доме, привычке. Известись через крепостного моего человека, Захара Трофимова, что вы приказали сообщить мне, что занимаемая мною квартира. » Обломов остановился и прочитал написанное. — Нескладно, — сказал он, — тут два раза сряду что, а там два раза который.
Он пошептал и переставил слова; вышло, что который относится к этажу — опять неловко. Кое-как переправил и начал думать, как бы избежать два раза что.
Он то зачеркнёт, то опять поставит слово. Раза три переставлял что, но выходило или бессмыслица, или соседство с другим что.
• Представьте себя журналистом. Вам предложили написать статью о первопроходце космоса Юрии Алексеевиче Гагарине.
Сравните два заголовка: «Запуск Гагарина в космос» и «Полёт в космос». Что лучше в семантическом (смысловом) плане применительно к ситуации? Обоснуйте письменно свой ответ.
Откройте вопрос
Он подумал немного и начал писать.
«Квартира, которую я занимаю во втором этаже дома, в котором вы
предположили произвести некоторые перестройки, вполне соответствует моему
образу жизни и приобретенной вследствие долгого пребывания в сем доме
привычке. Известясь через крепостного моего человека, Захара Трофимова, что
вы приказали сообщить мне, что занимаемая мною квартира. »
Обломов остановился и прочитал написанное.
— Нескладно, — сказал он, — тут два раза сряду что, а там два раза
который.
Он пошептал и переставил слова: вышло, что который относится к этажу —
опять неловко. Кое-как переправил и начал думать, как бы избежать два раза
что.
Он то зачеркнет, то опять поставит слово. Раза три переставлял что, но
выходило или бессмыслица, или соседство с другим что.
а как можно преобразовать эту часть?
— Нескладно, — сказал он, — тут два раза сряду что, а там два раза
который.
Он пошептал и переставил слова: вышло, что который относится к этажу —
опять неловко. Кое-как переправил и начал думать, как бы избежать два раза
что.
Он то зачеркнет, то опять поставит слово. Раза три переставлял что, но
выходило или бессмыслица, или соседство с другим что.
Квартира которую я занимаю во втором этаже дома в котором ошибка
Попробуйте отредактировать письмо , избежав повторение союзного слово «который» и союза «что» :Квартира, которую я занимаю во втором этаже дома, в котором вы предложили произвести некоторые перестройк?
Попробуйте отредактировать письмо , избежав повторение союзного слово «который» и союза «что» :
Квартира, которую я занимаю во втором этаже дома, в котором вы предложили произвести некоторые перестройки, вполне соответствует моему образу жизни и приобретённой, вследствие долгого пребывания в сём доме, привычке.
Известясь через крепостного моего человека, Захара Трофимова, что вы приказали сообщить мне, что занимаемая мною квартира.
Квартира, которую я заниманию во втором этаже дома, где вы предложили произвести некоторые перестройки , вполне соответствует моему образу жизни, и преобретенной, вследствие долгого приебывания в сем доме, привычке.
Известясь через крепостного моего человека, захара трофимова, вы приказали сообщить мне, что занимаемая мною квартира.
В одном подъезде нового дома 9 этажей по 7 квартир на каждом этожей заселены уже 30 квартир сколько квартир в этажей ещё не заселено?
В одном подъезде нового дома 9 этажей по 7 квартир на каждом этожей заселены уже 30 квартир сколько квартир в этажей ещё не заселено?
Выскочил из дома, из постели, из квартиры?
Выскочил из дома, из постели, из квартиры.
Подошёл к дому, к постели, к квартире.
Был в доме, в постеле, в квартире.
Определить падеж и склонения.
Квартира моей мечты?
Квартира моей мечты.
Описание квартиры все как там будет, мебель, весь интерьер и т.
СОСТАВИТЬ СЛОЖНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ В КОТОРЫХ ЧАСТИ СОЕДИНЕНЫ :1) СОЮЗОМ И2)СОЮЗОМ ЧТОБЫ3)СОЮЗНЫМ СЛОВОМ КОТОРОЙ?
СОСТАВИТЬ СЛОЖНЫЕ ПРЕДЛОЖЕНИЯ В КОТОРЫХ ЧАСТИ СОЕДИНЕНЫ :
3)СОЮЗНЫМ СЛОВОМ КОТОРОЙ.
По моему мнению, самый красивый дом в нашем селе — это дом, в котором я живу?
По моему мнению, самый красивый дом в нашем селе — это дом, в котором я живу.
ВСЕ ЗНАКИ ПРЕПИНАНИЯ ПРАВИЛЬНО ПОСТАВЛЕНЫ?
Квартира, дом 9 букв?
Квартира, дом 9 букв.
Составить характеристику человека который занимается спортом?
Составить характеристику человека который занимается спортом.
Как называют человека который занимается лыжным спортом?
Как называют человека который занимается лыжным спортом.
В доме 4подъзда и 12 этажей?
В доме 4подъзда и 12 этажей.
На каждой лестничной клетке по 6 квартир.
Половина всех квартир в доме подключена к интернету.
Сколько квартир подключенно к интернету.
Помогите написать сочинение на тему : «Зимний вид из моего окна утром»(из дома, а не из квартиры)?
Помогите написать сочинение на тему : «Зимний вид из моего окна утром»(из дома, а не из квартиры).
Вы открыли страницу вопроса Попробуйте отредактировать письмо , избежав повторение союзного слово "который" и союза "что" :Квартира, которую я занимаю во втором этаже дома, в котором вы предложили произвести некоторые перестройк?. Он относится к категории Русский язык. Уровень сложности вопроса – для учащихся 5 — 9 классов. Удобный и простой интерфейс сайта поможет найти максимально исчерпывающие ответы по интересующей теме. Чтобы получить наиболее развернутый ответ, можно просмотреть другие, похожие вопросы в категории Русский язык, воспользовавшись поисковой системой, или ознакомиться с ответами других пользователей. Для расширения границ поиска создайте новый вопрос, используя ключевые слова. Введите его в строку, нажав кнопку вверху.
У всех есть руки, только они называются по разному. У кошки и у собаки лапы. Отличие человеческой руки от собачей или кошачей в том что у них разное строение. А также у человека 2 руки, а есть животные четвероногие. Есть животные у которых нету р..
Я бежал как угорелый. Хватит зубы заговаривать. Они жили как кошка с собакой. Он был мастером на все руки. Анна прочитала книгу от корки до корки. На уроке Петя работал спустя рукава. Он был в ударе.
Зайди в готовое домашнее задание.
Отвечает золотая рыбка : «Не печалься, ступай себе с богом, Будет вам новое корыто». Приплыла к нему рыбка, спросила : «Чего тебе надобно, старче? » Балда мыслит : «Этого провести не штука! ».
Идет дождь (Нераспр). Школьники поют ( нераспр. ) Шумят листья ( нераспр). Текут реки ( нераспр). Летит самолёт (нераспр). Девочки и мальчики танцуют и поют ( распр). Рощи вспыхнули вдали (распр). Скоро звёзды тихим светом упадут на дно реки (..
Дед[д'эт] 1 слог д[д'] — согласный, парный звонкий, парный мягкий е[э] — гласный д[т] — согласный, парный глухой, парный твёрдый 3 буквы 3 звука.
Выпишем по парам в столбик : flokan — оплакивать, faiflok — он оплакивал, maitan — рубить, maimait — он рубил Выделим неизменяемую часть слова — корень. В прошедшем времени к корню добавляется приставка с последней буквой — і. Тогда : slepan — спат..
Когда наступает лето, у меня сразу поднимается настроение. Не то, чтобы оно у меня было плохим весной, зимой или осенью, но тот факт, что не нужно никуда идти, вставать в школу, готовить каждый день уроки меня очень радует. Летом я занимаюсь всем т..
ЧИТАТЬ КНИГУ ОНЛАЙН: Обломов
В Гороховой улице, в одном из больших домов, народонаселения которого стало бы на целый уездный город, лежал утром в постели, на своей квартире, Илья Ильич Обломов.
Это был человек лет тридцати двух-трех от роду, среднего роста, приятной наружности, с темно-серыми глазами, но с отсутствием всякой определенной идеи, всякой сосредоточенности в чертах лица. Мысль гуляла вольной птицей по лицу, порхала в глазах, садилась на полуотворенные губы, пряталась в складках лба, потом совсем пропадала, и тогда во всем лице теплился ровный свет беспечности. С лица беспечность переходила в позы всего тела, даже в складки шлафрока.
Иногда взгляд его помрачался выражением будто усталости или скуки; но ни усталость, ни скука не могли ни на минуту согнать с лица мягкость, которая была господствующим и основным выражением, не лица только, а всей души; а душа так открыто и ясно светилась в глазах, в улыбке, в каждом движении головы, руки. И поверхностно наблюдательный, холодный человек, взглянув мимоходом на Обломова, сказал бы: «Добряк должен быть, простота!» Человек поглубже и посимпатичнее, долго вглядываясь в лицо его, отошел бы в приятном раздумье, с улыбкой.
Цвет лица у Ильи Ильича не был ни румяный, ни смуглый, ни положительно бледный, а безразличный или казался таким, может быть, потому, что Обломов как-то обрюзг не по летам: от недостатка ли движения или воздуха, а может быть, того и другого. Вообще же тело его, судя по матовому, чересчур белому цвету шеи, маленьких пухлых рук, мягких плеч, казалось слишком изнеженным для мужчины.
Движения его, когда он был даже встревожен, сдерживались также мягкостью и не лишенною своего рода грации ленью. Если на лицо набегала из души туча заботы, взгляд туманился, на лбу являлись складки, начиналась игра сомнений, печали, испуга; но редко тревога эта застывала в форме определенной идеи, еще реже превращалась в намерение. Вся тревога разрешалась вздохом и замирала в апатии или в дремоте.
Как шел домашний костюм Обломова к покойным чертам лица его и к изнеженному телу! На нем был халат из персидской материи, настоящий восточный халат, без малейшего намека на Европу, без кистей, без бархата, без талии, весьма поместительный, так что и Обломов мог дважды завернуться в него. Рукава, по неизменной азиатской моде, шли от пальцев к плечу все шире и шире. Хотя халат этот и утратил свою первоначальную свежесть и местами заменил свой первобытный, естественный лоск другим, благоприобретенным, но все еще сохранял яркость восточной краски и прочность ткани.
Халат имел в глазах Обломова тьму неоцененных достоинств: он мягок, гибок; тело не чувствует его на себе; он, как послушный раб, покоряется самомалейшему движению тела.
Обломов всегда ходил дома без галстука и без жилета, потому что любил простор и приволье. Туфли на нем были длинные, мягкие и широкие; когда он, не глядя, опускал ноги с постели на пол, то непременно попадал в них сразу.
Лежанье у Ильи Ильича не было ни необходимостью, как у больного или как у человека, который хочет спать, ни случайностью, как у того, кто устал, ни наслаждением, как у лентяя: это было его нормальным состоянием. Когда он был дома – а он был почти всегда дома, – он все лежал, и все постоянно в одной комнате, где мы его нашли, служившей ему спальней, кабинетом и приемной. У него было еще три комнаты, но он редко туда заглядывал, утром разве, и то не всякий день, когда человек мел кабинет его, чего всякий день не делалось. В трех комнатах мебель закрыта была чехлами, шторы спущены.
Комната, где лежал Илья Ильич, с первого взгляда казалась прекрасно убранною. Там стояло бюро красного дерева, два дивана, обитые шелковою материею, красивые ширмы с вышитыми небывалыми в природе птицами и плодами. Были там шелковые занавесы, ковры, несколько картин, бронза, фарфор и множество красивых мелочей.
Но опытный глаз человека с чистым вкусом одним беглым взглядом на все, что тут было, прочел бы только желание кое-как соблюсти decorum[1] неизбежных приличий, лишь бы отделаться от них. Обломов хлопотал, конечно, только об этом, когда убирал свой кабинет. Утонченный вкус не удовольствовался бы этими тяжелыми, неграциозными стульями красного дерева, шаткими этажерками. Задок у одного дивана оселся вниз, наклеенное дерево местами отстало.
Точно тот же характер носили на себе и картины, и вазы, и мелочи.
Сам хозяин, однако, смотрел на убранство своего кабинета так холодно и рассеянно, как будто спрашивал глазами: «Кто сюда натащил и наставил все это?» От такого холодного воззрения Обломова на свою собственность, а может быть, и еще от более холодного воззрения на тот же предмет слуги его, Захара, вид кабинета, если осмотреть там все повнимательнее, поражал господствующею в нем запущенностью и небрежностью.
По стенам, около картин, лепилась в виде фестонов паутина, напитанная пылью; зеркала, вместо того чтоб отражать предметы, могли бы служить скорее скрижалями, для записывания на них, по пыли, каких- нибудь заметок на память. Ковры были в пятнах. На диване лежало забытое полотенце; на столе редкое утро не стояла не убранная от вчерашнего ужина тарелка с солонкой и с обглоданной косточкой да не валялись хлебные крошки.
Если б не эта тарелка, да не прислоненная к постели только что выкуренная трубка, или не сам хозяин, лежащий на ней, то можно было бы подумать, что тут никто не живет, – так все запылилось, полиняло и вообще лишено было живых следов человеческого присутствия. На этажерках, правда, лежали две-три развернутые книги, валялась газета, на бюро стояла и чернильница с перьями; но страницы, на которых развернуты были книги, покрылись пылью и пожелтели; видно, что их бросили давно; нумер газеты был прошлогодний, а из чернильницы, если обмакнуть в нее перо, вырвалась бы разве только с жужжаньем испуганная муха.
Илья Ильич проснулся, против обыкновения, очень рано, часов в восемь. Он чем-то сильно озабочен. На лице у него попеременно выступал не то страх, не то тоска и досада. Видно было, что его одолевала внутренняя борьба, а ум еще не являлся на помощь.
Дело в том, что Обломов накануне получил из деревни, от своего старосты, письмо неприятного содержания. Известно, о каких неприятностях может писать староста: неурожай, недоимки, уменьшение дохода и т. п. Хотя староста и в прошлом и в третьем году писал к своему барину точно такие же письма, но и это последнее письмо подействовало так же сильно, как всякий неприятный сюрприз.
Легко ли? предстояло думать о средствах к принятию каких-нибудь мер. Впрочем, надо отдать справедливость заботливости Ильи Ильича о своих делах. Он по первому неприятному письму старосты, полученному несколько лет назад, уже стал создавать в уме план разных перемен и улучшений в порядке управления своим имением.
447. Прочитайте приведённый ниже отрывок из романа И. Гончарова «Обломов». Что вызвало затруднения у Ильи Ильича Обломова при написании письма? Попробуйте отредактировать его письмо, избежав повторения союзного слова который и союза что.
«Квартира, которую я занимаю во втором этаже дома, в котором вы предложили произвести некоторые перестройки, вполне соответствует моему образу жизни и приобретённой, вследствие долгого пребывания в сём доме, привычке. Известясь через крепостного моего человека, Захара Трофимова, что вы приказали сообщить мне, что занимаемая мною квартира. » Обломов остановился и прочитал написанное. — Нескладно, — сказал он, — тут два раза сряду что, а там два раза который.
Он пошептал и переставил слова; вышло, что который относится к этажу — опять неловко. Кое-как переправил и начал думать, как бы избежать два раза что.
Он то зачеркнёт, то опять поставит слово. Раза три переставлял что, но выходило или бессмыслица, или соседство с другим что.
Обломов (Иван Гончаров)
— На будущей неделе велят съезжать, — просипел Захар.
Обломов выпил рюмку вина и молчал.
— Как же нам быть-то, Илья Ильич? — почти шепотом спросил Захар.
— А я тебе запретил говорить мне об этом, — строго сказал Илья Ильич и, привстав, подошел к Захару.
Тот попятился от него.
— Какой ты ядовитый человек, Захар! — прибавил Обломов с чувством.
— Вот, — сказал он, — ядовитый! Что я за ядовитый? Я никого не убил.
— Как же не ядовитый! — повторил Илья Ильич, — ты отравляешь мне жизнь.
— Я не ядовитый! — твердил Захар.
— Что ты ко мне пристаешь с квартирой?
— Что ж мне делать-то?
— А мне что делать?
— Вы хотели ведь написать к домовому хозяину?
— Ну и напишу; погоди; нельзя же вдруг!
— Вот бы теперь и написали.
— Теперь, теперь! Еще у меня поважнее есть дело. Ты думаешь, что это дрова рубить? тяп да ляп? Вон, — говорил Обломов, поворачивая сухое перо в чернильнице, — и чернил-то нет! Как я стану писать?
— А я вот сейчас квасом разведу, — сказал Захар и, взяв чернильницу, проворно пошел в переднюю, а Обломов начал искать бумаги.
— Да, никак, и бумаги-то нет! — говорил он сам с собой, роясь в ящике и ощупывая стол. — Да и так нет! Ах, этот Захар: житья нет от него!
— Ну, как же ты не ядовитый человек? — сказал Илья Ильич вошедшему Захару,
— ни за чем не посмотришь! Как же в доме бумаги не иметь?
— Да что это, Илья Ильич, за наказание! Я христианин: что ж вы ядовитым-то браните? Далось: ядовитый! Мы при старом барине родились и выросли, он и щенком изволил бранить и за уши драл, а этакого слова не слыхивали, выдумок не было! Долго ли до греха? Вот бумага, извольте.
Он взял с этажерки и подал ему пол-листа серой бумаги.
— На этом разве можно писать? — спросил Обломов, бросив бумагу. — Я этим на ночь стакан закрывал, чтоб туда не попало что-нибудь. ядовитое.
Захар отвернулся и смотрел в стену.
— Ну, да нужды нет: подай сюда, я начерно напишу, а Алексеев ужо перепишет.
Илья Ильич сел к столу и быстро вывел: «Милостивый государь. «
— Какие скверные чернила! — сказал Обломов. — В другой раз у меня держи ухо востро, Захар, и делай свое дело как следует!
Он подумал немного и начал писать.
«Квартира, которую я занимаю во втором этаже дома, в котором вы предположили произвести некоторые перестройки, вполне соответствует моему образу жизни и приобретенной вследствие долгого пребывания в сем доме привычке. Известясь через крепостного моего человека, Захара Трофимова, что вы приказали сообщить мне, что занимаемая мною квартира. «
Обломов остановился и прочитал написанное.
— Нескладно, — сказал он, — тут два раза сряду что, а там два раза который.
Он пошептал и переставил слова: вышло, что который относится к этажу — опять неловко. Кое-как переправил и начал думать, как бы избежать два раза что.
Он то зачеркнет, то опять поставит слово. Раза три переставлял что, но выходило или бессмыслица, или соседство с другим что.
— И не отвяжешься от этого другого-то что! — сказал он с нетерпением. — Э!
да черт с ним совсем, с письмомто! Ломать голову из таких пустяков! Я отвык деловые письма писать. А вот уж третий час в исходе.
— Захар, на вот тебе. — Он разорвал письмо на четыре части и бросил на пол.
— Видел? — спросил он.
— Видел, — отвечал Захар, подбирая бумажки.
— Так не приставай больше с квартирой. А это что у тебя?
— Ах ты, господи! Ты совсем измучишь меня! Ну сколько тут, говори скорей!
— Да вот мяснику восемьдесят шесть рублей пятьдесят четыре копейки.
Илья Ильич всплеснул руками:
— Ты с ума сошел? Одному мяснику такую кучу денег?
— Не платили месяца три, так и будет куча! Вот оно тут записано, не украли!
— Ну, как же ты не ядовитый? — сказал Обломов. — На мильон говядины купил!
Во что это в тебя идет? Добро бы впрок.
— Не я съел! — огрызался Захар.
— Что ж вы мне хлебом-то попрекаете? Вот, смотрите!
И он совал ему счеты.
— Ну, еще кому? — говорил Илья Ильич, отталкивая с досадой замасленные тетрадки.
— Еще сто двадцать один рубль восемнадцать копеек хлебнику да зеленщику.
— Это разорение! Это ни на что не похоже! — говорил Обломов, выходя из себя. — Что ты, корова, что ли, чтоб столько зелени сжевать.
— Нет! Я ядовитый человек! — с горечью заметил Захар, повернувшись совсем стороной к барину. — Кабы не пускали Михея Андреича, так бы меньше выходило! — прибавил он.
— Ну, сколько ж это будет всего, считай! — говорил Илья Ильич и сам начал считать.
Захар делал ту же выкладку по пальцам.
— Черт знает, что за вздор выходит: всякий раз разное! — сказал Обломов. — Ну, сколько у тебя? двести, что ли?
— Вот погодите, дайте срок! — говорил Захар, зажмуриваясь и ворча. — Восемь десятков да десять десятков — восемнадцать, да два десятка.
— Ну, ты никогда этак не кончишь, — сказал Илья Ильич. — Поди-ка к себе, а счеты подай мне завтра, да позаботься о бумаге и чернилах. Этакая куча денег! Говорил, чтоб понемножку платить — нет, норовит все вдруг.
— Двести пять рублей семьдесят две копейки, — сказал Захар сосчитав. — Денег пожалуйте.
— Как же, сейчас! Еще погоди: я поверю завтра.
— Воля ваша, Илья Ильич, они просят.
— Ну, ну, отстань! Сказал — завтра, так завтра и получишь. Иди к себе, а я займусь: у меня поважнее есть забота.
Илья Ильич уселся на стуле, подобрал под себя ноги и не успел задуматься, как раздался звонок.
Явился низенький человек, с умеренным брюшком, с белым лицом, румяными щеками и лысиной, которую с затылка, как бахрома, окружали черные густые волосы. Лысина была кругла, чиста и так лоснилась, как будто была выточена из слоновой кости. Лицо гостя отличалось заботливо-внимательным ко всему, на что он ни глядел, выражением, сдержанностью во взгляде, умеренностью в улыбке и скромно-официальным приличием.
Одет он был в покойный фрак, отворявшийся широко и удобно, как ворота, почти от одного прикосновения. Белье на нем так и блистало белизной, как будто под стать лысине. На указательном пальце правой руки надет был большой, массивный перстень с каким-то темным камнем.
— Доктор! Какими судьбами? — воскликнул Обломов, протягивая одну руку гостю, а другою подвигая стул.
— Я соскучился, что вы все здоровы, не зовете, сам зашел, — отвечал доктор шутливо. — Нет, — прибавил он потом серьезно, — я был вверху, у вашего соседа, да и зашел проведать.
— Благодарю. А что сосед?
— Что: недели три-четыре, а может быть, до осени дотянет, а потом.
водяная в груди: конец известный. Ну, вы что?
Обломов печально тряхнул головой:
— Плохо, доктор. Я сам подумывал посоветоваться с вами. Не знаю, что мне делать. Желудок почти не варит, под ложечкой тяжесть, изжога замучила, дыханье тяжело. — говорил Обломов с жалкой миной.
— Дайте руку, — сказал доктор, взял пульс и закрыл на минуту глаза. — А кашель есть? — спросил он.
— По ночам, особенно когда поужинаю.
— Гм! Биение сердца бывает? Голова болит?
И доктор сделал еще несколько подобных вопросов, потом наклонил свою лысину и глубоко задумался. Через две минуты он вдруг приподнял голову и решительным голосом сказал:
— Если вы еще года два-три проживете в этом климате да будете все лежать, есть жирное и тяжелое — вы умрете ударом.
— Что ж мне делать? Научите, ради бога! — спросил он.
— То же, что другие делают: ехать за границу.
— За границу! — с изумлением повторил Обломов.
— Помилуйте, доктор, за границу! Как это можно?
— Отчего же не можно?
Обломов молча обвел глазами себя, потом свой кабинет и машинально повторил:
— Что ж вам мешает?
— Что ж все? Денег, что ли, нет?
— Да-да, вот денег-то в самом деле нет, — живо заговорил Обломов, обрадовавшись этому самому естественному препятствию, за которое он мог спрятаться совсем с головой. — Вы посмотрите-ка, что мне староста пишет.
Где письмо, куда я его девал? Захар!
— Хорошо, хорошо, — заговорил доктор, — это не мое дело; мой долг сказать вам, что вы должны изменить образ жизни, место, воздух, занятие — все, все.
— Хорошо, я подумаю, — сказал Обломов. — Куда же мне ехать и что делать? — спросил он.
— Поезжайте в Киссинген или в Эмс, — начал доктор, — там проживете июнь и июль; пейте воды; потом отправляйтесь в Швейцарию или в Тироль: лечиться виноградом. Там проживете сентябрь и октябрь.
— Черт знает что, в Тироль! — едва слышно прошептал Илья Ильич.
— Потом куда-нибудь в сухое место, хоть в Египет.
«Вона!» — подумал Обломов.
— Устраняйте заботы и огорчения.
— Хорошо вам говорить, — заметил Обломов, — вы не получаете от старосты таких писем.
— Надо тоже избегать мыслей, — продолжал доктор..
— Да, умственного напряжения.
— А план устройства имения? Помилуйте, разве я осиновый чурбан.
— Ну, там как хотите. Мое дело только остеречь вас. Страстей тоже надо беречься: они вредят лечению. Надо стараться развлекать себя верховой ездой, танцами, умеренным движеньем на чистом воздухе, приятными разговорами, особенно с дамами, чтоб сердце билось слегка и только от приятных ощущений.
Обломов слушал его, повеся голову.
— Потом? — спросил он.
— Потом от чтения, писанья — боже вас сохрани! Наймите виллу, окнами на юг, побольше цветов, чтоб около были музыка да женщины.
— Пищи мясной и вообще животной избегайте, мучнистой и студенистой тоже.
Можете кушать легкий бульон, зелень; только берегитесь: теперь холера почти везде бродит, так надо осторожнее. Ходить можете часов восемь в сутки.